Яд Вашем ждет

Около месяца назад по заказу Яд Вашем был создан небольшой, однако чрезвычайно важный, фильм «Память каждого из нас», обращенный ко всем русскоязычным евреям, разбросанным по миру.

Именно поэтому создателями и героями этого фильма стали лауреат множества международных премий, писатель Анатолий Алексин и Леонид Горовец, замечательный режиссер, автор известного фильма «Дамский портной» – тонкой психологической драмы о судьбе еврейской семьи, о всех евреях Киева в последние часы перед вечностью Бабьего Яра.

«Память каждого из нас» – фильм-зарисовка, всего 9 минут экранного времени, однако это меньше всего очередной рекламный ролик о Яд Вашем. Общечеловеческие проблемы и личные трагедии, размышления писателя и его призыв: пока не поздно, пока не ушло поколение, переживших войну, помнящих о погибших, исполните свой долг – увековечьте их имена.

Вместе с Анатолием Алексиными его супругой Татьяной Евсеевной, автором замечательной книги «Неужели это было», мы проходим по лабиринтам музея, возвращающим нас в кроваво-коричневое прошлое Европы, в бездну человеческих страданий, имя которым – ХОЛОКОСТ.

Камера следует за писателем, и вот, наконец, мы вместе приходим в Зал Имен. Именно здесь сконцентрирована индивудуальная материализованная Память трагедии Катастрофы.

Что взяли мы с собой, покидая страну, в которой жилинаши матери и отцы, деды и прадеды? Багаж, в котором не разрешено увезти все заработанное и нажитое трудом на благо земли, которую искренне называли родиной, за которую проливали свою, а порой, увы, и чужую кровь... Мы взяли с собой то, что невозможно ограничить весом, запретить к вывозу законом, то, что невозможно уместить ни в один багаж – груз воспоминаний, нашу Память, Память поколений. У каждого из нас свои радостные и горестные воспоминания, но есть общая боль и общая память о войне, о тех, кто погиб на фронте, о тех, кого убили в погромах, расстреляли во рвах и оврагах, замучили в гетто и лагерях, сожгли заживо, удушили в газовых камерах…

Вместе с нами вернулись в Израиль более 2-х миллионов евреев, могилы которых разбросаны по землям Эстонии, Латвии, Литвы, Белоруссии, Украины, Молдовы, России.

Приехали чудом выжившие в гетто и лагерях, такие как известный ученый-историк профессор Йол Вейнберг, в чьей памяти навеки запечатлелись дни и ночи, проведенные в Рижском гетто, Штуттгофе и Бухенвальде; Михаил Тейф, ребенком прошедший гетто в Минске, а затем сражавшийся в партизанском отряде; Дора Ротберг, чей путь пролег через лагерь Кайзервальд в Риге, через кошмары и муки Освенцима и Равенсбрюка. Приехали ветераны войны, воины-победители.

Приехали евреи, которым есть что вспомнить, есть о ком рассказать. Они приходят в Яд Вашем, в Зал Имен – крупнейшее в мире символическое братское кладбище, всееврейский нескончаемый мартиролог убиенных. Приходят и заполняют скорбные листы свидетельских показаний на своих близких, друзей, знакомых.... Присылают из разных мест еврейского галута листы памяти, листы-памятники, ибо для большинства погибших – это единственное упоминание об их пребывании на земле. В нескольких строках умещаются трагедии, романы – наши еврейские судьбы.

«Прошу извинить за почерк моего отца. В пожилом возрасте трудно писать разборчиво. Я сделала это за него» – и заполняет девушка лист на бабушку и дедушку, которых не видела: Шапиро Арье и Фаню – супругов-врачей убитых в Минеральных водах осенью 1942 года. Подписан лист: Фаня Шапиро. Не прервалась ниточка – живет Фаня.

Вечна любовь, вечна память о ней. Белла Лемашева заполнила лист свидетельских показаний на Леву Грубера, родившегося в 1916 г., в местечке Сыврань Одесской области. Однако  боль ее сердца не выразить вграфах официального документа, и она пишет на обороте листа:

«Мы расстались за порогом школы, когда нам было по 12-13. Разыскал он меня в Харькове – студенткой консерватории; сам в ту пору курсант кремлевского училища, отобранный в числе способнейших, здоровых, красивых, рослых из всех родов войск. По окончании, направлен в Прибалтику – офицером. Там и погиб в лагере военнопленных в Даугавпилсе.

...Отрочество, и все, что мило сердцу, памяти, я долгие годы хранила обет – хрусталь любви. Бывшая невеста».

И приходят на память, материализуются и совсем по-другому звучит окуджавское: «вместо свадеб – разлуки и дым».

Присылают нам документы, фотографии, фронтовые письма, «похоронки» – на вечное хранение.

К листу, заполненному Бринкман Миной, на брата, родившегося 30 января 1923 г., приложены письмо его боевых друзей и вырезка из фронтовой газеты.

«8 апреля 1943 г. умер от ран гвардии лейтенант Бринкман Хаим Шмуйлович. Смерть отняла из наших рядов лучшего командира – борца.

При защите Сталинграда 3 фашистских танка ползли на отважного командира-героя. Его воля оказалась сильнее фашистской брони, 2 танка сжег гвардии лейтенант Бринкман. Участвуя в рукопашной схватке, отважный командир уничтожил 4 –х фашистов».

Друзья мл. лейтенанта танкиста Давида Когана в письме родителям пишут: «Ваш сын и наш лучший боевой товарищ храбро и мужественно, как русский богатырь, сражался с врагом и пал смертью храбрых».

Как русский богатырь! Друзьям казалось лестным подобное сравнение для еврея. Но евреи сражались, как их далекие предки Самсон и Давид, как «бесстрашные Маккавеи», как тысячи безвестных евреев павших за тысячелетия своей кроваво-героической истории. Этот героизм генетически жил в нас и пробивался через века уничтожения, порабощения и погромы и воплотился в халуцим, в Зеве Жаботинском, Йосефе Трумпельдоре, бойцах, Эцеля, Лехи, Хаганы, повстанцах Варшавского гетто, в 1,5 млн евреев, сражавшихся против нацизма, в солдатах сегодняшнего Израиля.

Мозаика страшной правды человеческого существования, мужества, героизма, верности и предательства, бессердечия, злобы и ненависти, антисемитизма, духовного взлета и морального падения выражена в нескольких строках неровных записей.

Нас убивали не только немцы, убивали и предавали чаще земляки, соседи, вчерашний пациент, ученик, сослуживец...

В селе Рудинец преподавала историю и немецкий язык Двося Лифшиц. Пришли немцы. Жители села скрывали учительницу, но ее бывший коллега, завуч школы Ткачев, выдал Двосю вместе с дочкойи сыном 6 лет полиции. Вот уже 50 лет живет с этой болью Ефим Лифшиц, брат погибшей, приславший в Зал Имен листы свидетельских показаний.

Евреи – народ памяти. И в сердце каждого из нас свой Яд Вашем. Звучит в кадре голос Анатолия Алексина: «Моя бабушка Софья Суховлянская жила в Одессе, была учительницей русского языка и литературы. Ее обожали ученики, она помогала многим из них понять и полюбить русскую литературу, русский язык. Особенно внимательна была к сыну дворника дома, в котором жила. Водила детей на концерты и спектакли. Она не успела эвакуироваться. Румыны оккупировали Одессу. Когда началось уничтожение евреев, дворник, отец ее ученика, выволок ее из квартиры и на тачке, она болела и не могла передвигаться, отвез ее в лагерь. После войны мы с Л. Утесовым пытались найти этого дворника, но куда там. Видно бежал с немцами».

Заполняет листы свидетельских показаний Татьяна Евсеевна Алексина. На сестер своего отца, погибшего в сталинском ГУЛАГЕ. Она незнакома ни с одной из них. Глядят со старых фотографий ее тети. Какие красивые выразительные интеллигентные лица: Раиса, Фанни, Вера, Ребекка. Другая красота, другие люди, другой, ушедший от нас мир. Война нашла их в Каунасе. Как погибли ее родные, Татьяна Евсеевна не знает. Возможно, в страшные дни 24-26 июня 1941 г., когда в Каунасе в квартирах и на улицах городаместные жители зверски убили более 2 тыс. евреев, или они были расстреляны в одном из фортов Каунаса в последующие дни массовых расправ, а, может быть, почти три года были узниками Каунасского гетто и погибли в канун освобождения…

В Зале Имен – покоятся, другое слово не подходит, более 3 млн имен погибших. На каждого из них заполнен специальный лист свидетельских показаний – лист Памяти – рукописное надгробие – для большинства погибших – единственное упоминание об их пребывании на земле. Однако имена почти 3-х млн нам неизвестны. Большинство из них жили и погибли на оккупированных нацистами территориях бывшего СССР. Еще 10-20 лет и уйдут последние очевидцы войны. С ними навсегда исчезнут бесценные свидетельства. Исчезнет подлинная правда войны, правда рядового свидетеля, чья память не цензурирована чиновниками от идеологии. Эти сохраненные свидетельства еще многие поколения будут вдохновлять историков и писателей и, хочется верить, предостерегут человечество от ксенофобии и воинствующего национализма, предостерегут от трагедии самоуничтожения.

Вспоминая погибших, мы возращаем им жизнь. Миллионы еще ждут.

Д-р Арон Шнеер

наверх